Солидарность во зле

Солидарность во зле Фото: АРКС
14.06.2016 «В минувшем году на Всемирном Русском народном соборе мы определили солидарность как силу, связывающую народ, обеспечивающую единство нации, ее целостность, ее жизнеспособность.

Обращение к этой силе помогло нашим предкам не только в дни Великой Отечественной войны ­− оно сыграло решающую роль и в победе над Наполеоном, и в преодолении Смуты… Этот урок должен быть усвоен и нынешними элитами… лишь общество, сплоченное идеалом солидарности, способно стать альтернативой хаосу и распаду. Только такое общество способно дать новый импульс к конструктивному социальному взаимодействию людей… на основе «платформы морального большинства», 

− эти слова, как вы, наверное, догадались, принадлежат Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу.

А вот что сказал на ту же тему В.В. Путин: «Время постоянно предъявляет нам новые вызовы, проверяет на прочность наше единство, готовность сообща защищать и отстаивать национальные интересы России. И в такие моменты мы особенно остро чувствуем, насколько значимы доверие, солидарность, связь поколений… как важно опираться на традиции братства, согласия, которые объединяют наш многонациональный народ… Сегодня именно единство и сплоченность делают нас сильнее». «Разрозненных нас сразу уничтожат, − вспомнил Президент слова Д.И. Менделеева, −наша сила в единстве».

Эти призывы главы государства и главы Церкви стали не только девизами разнообразных общественных мероприятий, но и стратегическим вектором нынешней внутренней политики РФ. Что вполне оправдано, ибо со стремительно нарастающими внешними угрозами народ России может совладать только при готовности людей сплотиться друг с другом и с властью. А готовность эта, надо сказать, пробуждается в нашем народе достаточно быстро, поскольку соборный дух и традиции взаимопомощи, сочувствия и соучастия входят в наш национально-культурный «кодекс чести», закодированы в нашей генетической памяти.

А теперь давайте посмотрим, что же происходит на деле. Как именно реализуется стратегия по сплочению народа в преддверии грядущих испытаний? Возьмем для рассмотрения ту сферу, которая нам хорошо знакома и которая касается практически всех: сферу семьи и детства. А в это сфере происходит нечто, мягко говоря, не соответствующее вышеупомянутой стратегии.


Доверенность против доверия


Валерия Воротынцева с ребенком
Валерия Воротынцева с ребенком

Пару лет назад в Москве у Валерии Воротынцевой отняли девятимесячного ребенка. Мать поехала оформлять какие-то документы, оставив младенца на попечение друзей. Неожиданно прибывшие в квартиру сотрудники органов опеки заявили, что ребенок безнадзорный, т.к. друзья Валерии, супружеская пара, ребенку никто. У них ведь нет бумаг, уполномочивающих присмотр за младенцем. 

Впрочем, бабушку, которая по телефону умоляла дождаться ее скорого возвращения с работы, тоже проигнорировали. Хотя ее обвинить в том, что она ребенку «никто», было нельзя, и бумаги, подтверждающие родство, она наверняка могла бы представить.

Трехмесячного Родиона Тонких из Новороссийска отобрали, когда мать, пойдя за дочкой в детский сад, оставила его с крестной. По мнению чиновников, она опять же была ему «никто». 

Правда, с этим «никем» он был жив и здоров, а когда его поместили в больницу – не на основе медицинских показаний, а в общем порядке обращения с детьми, изъятыми из семьи, − он вскоре погиб от черепно-мозговой травмы. Как и полагается в ювенальной реальности, ни один из «спасателей» ребенка от «плохих родителей» ответственности за его смерть не понес.

Отобрали и мальчика, оставленного на время отъезда матери у дедушки-москвича, поскольку у дедушки не было доверенности. А у бабушки из Нижнего Новгорода доверенность была, но и она не спасла младенца от изъятия. Бдительные детозащитники улучили момент, когда мать пошла за детским питанием на молочную кухню, и присутствие дома бабушки с ее доверенностью никоим образом не защитило ребенка от чиновного киднеппинга.

А теперь зададим вопрос: что все это значит? «Кто − никто», «есть доверенность − нет доверенности»… 

Мы все росли и детей растили в стране, где не нужна была доверенность, чтобы оставить ребенка на бабушку, соседей, друзей. 

К бабушке с дедушкой нас в детстве отправляли на все лето, друзья могли взять наших детей в поход. Это был элемент повседневной жизни, проявление той самой взаимопомощи и взаимовыручки, которая сближает людей и сплачивает общество. 

И так было не только в СССР, но и в постсоветской России. 

Мы что, вдруг оказались в какой-то чужой стране, где такие естественные проявления родства и дружбы без специальной доверенности запрещены? А нас, граждан России, кто-нибудь спросил, хотим ли мы жить по этим противоестественным чужим правилам? 

Да, мы знаем, что есть страна, где все делается на основе нотариально заверенных бумаг, и люди, даже самые близкие, чуть что − бегут подавать друг на друга в суд, но это чужая, не русская жизнь. Какое отношение она имеет к «традиционным общественным механизмам, основывающимся на базе моральных императивов», к «традициям братства», «доверию», «солидарности», «связи поколений»? Только то отношение, что она все это уничтожает.

«Радикальное реформирование»
и «регламенты межведомственного взаимодействия»

Мать немного опоздала за ребенком в детский сад, а когда примчалась, ребенка там уже не было


Но идем дальше. Некоторое время назад по телевизору обсуждалась довольно дикая история. Мать немного опоздала за ребенком в детский сад, а когда примчалась, ребенка там уже не было. Воспитательница вызвала полицию, и он был помещен в приют, а мать собирались лишить родительских прав. 

Как и полагается на ток-шоу, мнения разделились. Проювенальное лобби требовало суровой кары для «нерадивой мамаши». Ну, а другой части экспертов (как, надеемся, и большинству телезрителей) такой оборот дела казался диким, и они не могли взять в толк, зачем криминализировать совершенно заурядную житейскую ситуацию. 

Ведь такое может случиться с каждым: людей, бывает, задерживают на работе, они могут попасть в пробку. Да мало ли что? Почему не позвонили матери, не подождали ее, наконец? Почему первая реакция − это вызов полиции?

Память о недавних временах подсказывает совсем другое разрешение подобной ситуации. Как раз с опорой на традиционное для нашей культуры чувство солидарности. Это называлось «войти в положение», то есть понять, как трудно человеку, и не обвинять его, а наоборот, − постараться помочь. 

Бывало даже, когда в подобных случаях воспитательницы или учителя брали ребенка к себе домой, и там он дожидался прихода родных. Никому не приходило в голову сдавать его в милицию. Да и милиционеры были бы крайне удивлены, если бы их побеспокоили по такому пустяковому поводу.

Что же изменилось? А изменилось очень многое. 

Причем опять-таки явочным порядком, без ведома и согласия подавляющего большинства граждан России. Когда в нашей стране только начали внедрять ювенальную юстицию, нередко звучало, что это радикальное реформирование в области защиты прав ребенка.

− Но в чем будет заключаться радикальность? − спрашивали реформаторов. − У нас ведь есть своя, достаточно разработанная и проверенная временем защита несовершеннолетних.

Замахнулись не просто на какие-то частности, касающиеся детей, а на обрушение традиционного жизненного уклада

Реформаторы отмалчивались, и теперь понятно почему: они замахнулись не просто на какие-то частности, касающиеся детей, а на обрушение традиционного жизненного уклада, на саму основу человеческих взаимоотношений, принятых в русской культуре. Они затеяли слом культурного ядра. 

«Узкой группой лиц» были утверждены так называемые «Регламенты межведомственного взаимодействия в сфере выявления семейного неблагополучия и организации работы с семьями, находящимися в социально опасном положении или трудной жизненной ситуации». Под семейным неблагополучием − цитируем − понимается «комплекс обстоятельств, сложившихся в семье, имеющей детей, следствием которых является создание или возможность создания действием или бездействием родителей (иных законных представителей) обстановки, представляющей угрозу жизни или здоровью детей, либо препятствующей их нормальному воспитанию и развитию и/или утраты детьми родительского попечения» (курсив наш – И.М., Т.Ш.).

По логике регламента, воспитательница, сдавшая ребенка в полицию, действовала совершенно правильно. Вычленим из замысловатого определения семейного неблагополучия то, что относится к разбираемой нами ситуации. 

Итак, «под семейным неблагополучием понимается комплекс обстоятельств, следствием которых является возможность утраты детьми родительского попечения». Мать один раз опоздала за ребенком в сад. Возможно, опоздает еще раз. А потом и вовсе не придет! Так что семейное неблагополучие налицо.

А как предписывает регламент в таких случаях действовать дошкольной организации, то есть детскому саду? 

Пункт 2.4.1 московского регламента гласит, что при обнаружении «обстоятельств, свидетельствующих о наличии семейного неблагополучия», следует «незамедлительно (что и сделала воспитательница!) сообщить в территориальный орган МВД России на районном уровне по месту нахождения образовательной организации». 

Нам одним кажется, что вместо братства и солидарности вдруг запахло полицейским государством? 

Или у вас тоже такое подозрение?


Родители как потенциальные преступники



Только не надо думать, что это отдельные перегибы или, выражаясь более современно, «косяки». 

В Навашино, под Нижним Новгородом, через 2 минуты (!) после окончания работы детского сада сотрудники тоже отправили шестилетнюю Вику в приют как безнадзорную. И тоже не позвонили матери, Жанне Коченковой. Подобные случаи происходят и в других регионах, где приняты ювенальные Межведомственные регламенты.

Весьма своеобразно сплачивает общество и предписание Межведомственного регламента ежедневно проводить«визуальные осмотры» детей в садах и школах на предмет «выявления фактов жестокого обращения и иных обстоятельств, свидетельствующих о наличии семейного неблагополучия». 

Впервые мы услышали о такой практике несколько лет назад от детсадовских воспитательниц Скандинавии и, помнится, содрогнулись, представив себе, как дети покорно задирают маечки, а воспитательницы допытываются, откуда у них царапины или синяки, задают наводящие вопросы типа: «Может, тебя била мама? Или ударил папа?»

Когда на кону изъятие ребенка, речь в прямом смысле идет о выживании семьи

Даже если эта процедура у нас пока еще не особо отлажена, сам факт включения таких осмотров с пристрастием в инструкцию, обязательную к исполнению, свидетельствует о том, что педагогов приучают видеть в родителях − во всех, поскольку осмотры не носят избирательный характер! −потенциальных преступников. Причем особо жестоких и извращенных, которые даже родных детей не щадят. 

Соответственно, и родители, как только поймут, что им уготовили новые подзаконные акты, будут видеть в воспитателях и учителях, а также в государственных деятелях, проводящих антисемейную политику, своих лютых врагов. Тех, кого надо бояться, избегать, с кем надо бороться, потому что когда на кону изъятие ребенка, речь в прямом смысле идет о выживании семьи.

Ну, и как это сопрягается с доверием, об особой значимости которого говорит глава государства?


Услужливые соседи



В жизни любого общества очень важны добрососедские отношения. Особую важность это приобретает в трудные периоды, когда люди и государство испытывают повышенную надобность друг в друге. Посмотрим, насколько этому способствует переформатирование жизни на ювенальных основаниях. Всего несколько примеров.

Многодетная семья в пригороде Москвы. Дети дружат с соседскими ребятами, часто ходят к ним в гости и порой оставляют входную дверь незапертой. Однажды младшая девочка трех лет незаметно для родителей выскользнула за порог и спустилась по лестнице на пару этажей, где ее обнаружила хозяйка одной из квартир. 

Ситуация опять-таки вполне житейская. Каждый, наверное, вспомнит что-то подобное из своей биографии, а также биографии детей и внуков. Один потерялся в магазине, другой, когда мама отвлеклась, побежал за угол дома, третий решил пошутить на прогулке и спрятался от родителей так, что потом сам не мог их найти… 

Что всегда делали взрослые, обнаружив «потеряшку»? Они старались помочь ребенку найти родителей и только в самых крайних случаях, исчерпав собственные возможности, прибегали к помощи милиционера. 

Но так было раньше, а теперь соседка (видимо, уже уяснившая, как надо правильно реагировать на «безнадзорность»)первым делом позвонила в полицию. Хотя вряд ли она не знала живущую рядом, на расстоянии двух этажей от нее, семью, где было шестеро детей, т.е. резко выделяющуюся из общего ряда соседей, бросающуюся в глаза. 

Но даже если и не знала, разве трудно было позвонить в несколько квартир и спросить хозяев, не их ли малышка. Если уж такую ерундовую помощь люди перекладывают на плечи «компетентных органов», то чего ожидать, когда потребуется не пустяк, а настоящее самопожертвование?

Вместо сплоченности это ведет к отчуждению, вместо мира и согласия – к ненависти и вражде

Второй сюжет становится все более и более распространенным. Поняв, что ювенальная юстиция (которой у нас якобы нет) позволяет с легкостью изымать детей из семьи, люди начали использовать это для сведения счетов, из мести, из зависти. А то и просто «из любви к искусству». Доносительство быстро становится новой нормой. Нетрудно догадаться, что вместо сплоченности это ведет к отчуждению, вместо мира и согласия − к ненависти и вражде.

Соседи курили на лестнице. Женщина сделала замечание.

− Ах, так? − взъярились они. − Ну, погоди, мы тебе устроим веселую жизнь!

И донесли в полицию, что она якобы издевается над ребенком. Теперь мать бегает по инстанциям, доказывает, что никакого жестокого обращения не было, тратит последние деньги на адвоката. Курильщики ехидствуют: «Что, получила? Будешь выступать − еще получишь».

А иногда люди доносят даже не из мести, а просто чтобы прекратить нечто их раздражающее. 

Например, детский плач. Двадцать лет назад коллега, какое-то время работавшая во Франции, рассказывала, что там, во избежание неприятностей, младенцев пичкают снотворным. А то не дай Бог, соседи «стукнут», что за стенкой часто плачет ребенок! 

Теперь такой «стук» имеет место и у нас. В Москве, например, из семьи Терновских забрали пятилетнего мальчика, потому что соседей раздражал его плач. Хотелось спать, а ребенок мешал. 

Теперь они спят спокойно, а у Алеши, которого насильно разлучили с матерью, пропала речь. Угадайте с трех раз, станут ли люди, отягощенные таким гипертрофированным эгоизмом, терпеть лишения, которые, вполне возможно, готовят нам наши «западные партнеры»? И захотят ли родители мальчика защищать государство, которое причинило такую боль им, их ребенку?


В соответствии со «Стратегией национальной безопасности»…



31 декабря 2015 года Президент подписал обновленный текст «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации». Сохранение и приумножение духовно-нравственных ценностей признаны в этом документе стратегическими целями обеспечения национальной безопасности нашего государства. К этим ценностям, в частности, отнесены «семья, гуманизм, милосердие, взаимопомощь, коллективизм». Соответственно, подрыв вышеупомянутых ценностей представляет угрозу национальной безопасности.

Очень хорошо, что разработчики такого жизненно важного документа наконец-то обратили внимание на традиционную нравственность как на существенный фактор безопасности государства. 

Теперь важно от слов перейти к делу. И прежде всего необходимо реально, а не только на словах, как поступают многие чиновники, отказаться от антисемейных ювенальных подходов и технологий. 

Реально, а не только на словах, изменить вектор семейной политики. Принять, наконец, закон об ответственности чиновников и должностных лиц за неправомерное изъятие детей из семьи. Этот законопроект давным-давно внесен в Государственную Думу, но лежит без движения как раз потому, что ювенальный вектор политики нисколько не изменилсяДаже наоборот, бесчеловечная фашистская система ювенальной юстиции продолжает достраиваться!

Важно также не рассматривать анонимные доносы и ввести ответственность за ложные. Тогда число стукачей резко сократится. А то под сурдинку осуждения большевистских репрессий плодят нечто худшее, создают почву для проявления в людях самых низменных качеств: подлости, зависти, эгоизма, мстительности и жестокости. 

Необходимо в корне пересмотреть (а, может и отменить) регламенты межведомственного взаимодействия, позволяющие установить слежку буквально за каждой семьей. Нельзя оставлять без изменений и издевательское определение семейного неблагополучия, под которое могут подпасть практически все люди, имеющие детей. 

Надо оказывать реальную помощь семьям в трудной жизненной ситуации, а не просто беспардонно рыться в шкафах и холодильниках, выдавать грозные предписания и изымать детей. 

Считаете, что нужен ремонт − выделяйте деньги. Видите, что матери трудно одной с несколькими детьми − предоставьте бесплатную няню. А если у вас на это нет материальных ресурсов (сейчас, по словам чиновников, их нет), оставьте семью в покое!

Короче говоря, нужно безотлагательно, пока часть людей окончательно не озверела, а остальные не впали в отчаяние, принимать меры к укреплению в обществе доверия, взаимопомощи, солидарности и прочих проявлений братства, к которым призывали Президент и Патриарх. 

Для этого нужно не так уж и много: политическая воля и контроль над выполнением этой воли на местах. И тогда можете быть уверены: в минуту опасности будет проявлена солидарность народа и в поддержке государства, которому «наши партнеры» упорно пытаются подложить свинью.



Ирина Медведева, Татьяна Шишова, 
Источник: РИА Иван-Чай

Комментарии (0)

    banner

    Новости

    Публикации