Антисемейная революция

Антисемейная революция Фото: АРКС
20.08.2016 Понятия «брак» и особенно «семья» до сих пор имеют устойчивую позитивную окраску. Поэтому сторонники однополых брачных союзов употребляют эти слова как «бренды», хотя и меняют их значение до неузнаваемости.
Синельников Александр Борисович
 

кандидат экономических наук, доцент кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им.  М. В. Ломоносова

 

 

В наше время все больше становится стран, где гейским и лесбийским парам разрешается регистрировать свои отношения как «брак» и даже усыновлять детей. Разумеется, при этом возникают вопросы, кто в таких случаях является «мужем», а кто – «женой», кого из приемных «родителей»  ребенок должен называть папой, а кого – мамой? У сторонников однополых браков есть ответы на эти вопросы: в Швеции и некоторых других европейских странах в детских садах детям уже не разрешают использовать слова «папа» и «мама». Вместо этого они должны говорить «родитель A» и «родитель B».

Подобные нововведения – не чья-то частная или местная  инициатива на уровне директоров отдельных детских садов, а генеральная линия политики Евросоюза, которая навязывается уже и странам СНГ.  Вот один из примеров экспорта таких идей на постсоветское пространство:

«В молдавский закон об охране здоровья внесли поправки, сообщает Moldnews. Слова «мать» и «отец» заменили формулировкой «один из родителей». Поправки были приняты на прошлой неделе в рамках Национальной программы по обеспечению гендерного равенства на 2010-2015 годы. Поясняется, что они призваны «обеспечить включение принципа равных возможностей для женщин и мужчин в нормативные акты и документы». В сентябре 2010 года Совет Европы (СЕ) предложил исключить слова «отец» и «мать» из официальных документов, поскольку счел это проявлением сексизма. Соответствующая инициатива СЕ, касавшаяся в том числе бланков и формуляров в школах и детских садах, носила рекомендательный характер. Молдавия в июле 2014 года ратифицировала соглашение об ассоциации с Евросоюзом. Документ, подписанный в Брюсселе 27 июня, поддержали 59 депутатов. Ранее, в начале апреля, Молдавия установила с Евросоюзом безвизовый режим, предварительно выполнив ряд требований ЕС: были открыты пункты миграционного контроля на границе с непризнанным Приднестровьем, принят закон о борьбе с дискриминацией, запретивший, помимо прочего, ущемлять права геев» .

Даже неполные семьи в большинстве случаев когда-то были основаны на браке, который распался из-за смерти мужа или жены, либо из-за развода. Семьи одиноких матерей, никогда не бывших замужем, как правило, возникают из-за несбывшихся надежд этих женщин на брак с отцом своего ребенка. Даже те одинокие матери, которые в свое время отказались от замужества и «родили для себя», чтобы не остаться совсем одинокими, на самом деле не являются принципиальными противницами брака. Они просто не нашли «мужчин своей мечты» (или не встретили взаимности с их стороны) до рождения детей. Но если такой мужчина предложит руку и сердце женщине, у которой уже есть ребенок, разве она откажется?  

Геи и лесбиянки, а также их сторонники, когда им это надо, находят подходящие слова или изобретают новые, причем окружающее общество принимает их терминологию. Неужели они не могут придумать другие названия для своих «браков» и «семей»? Если же они считают, что все прочие термины кроме этих двух, дискриминационны,  поскольку подчеркивают различие между однополыми и разнополыми союзами, то эту разницу и так видят все, кто не ослеплен стремлением к равноправию.

Некоторые выходцы из мусульманских стран приезжают в Западную Европу с несколькими женами. С точки зрения иммигрантов, живущих в отдельных кварталах по своим законам и обычаям, все эти женщины являются законными супругами главы семьи. Но, настаивая на других своих правах, например, на праве женщин носить паранджу, они не требуют, чтобы страны Евросоюза узаконили многоженство.

Возможно, это еще впереди. Ведь иммигрантские сообщества не менее сильны и влиятельны, чем движение ЛГБТ. К тому же многоженство, при всей его неприемлемости для христианских (и для бывших в прошлом христианскими) народов, все же обеспечивает продолжение рода и   гораздо меньше отличается от единобрачия, чем однополый «брак» – от разнополого супружества.

Сторонники разрешения однополых «браков» часто ссылаются на необходимость официального признания де-юре реальной ситуации, которая все равно имеет место де-факто – и никуда от нее не денешься. То, что гейские и лесбийские пары существуют – это бесспорный факт. Но следует ли приравнивать их к супружеским парам и давать им все соответствующие права, включая право на усыновление? Это вопрос не о признании или непризнании существующей ситуации, а об отношении к ней.

Многие женатые мужчины имеют постоянных любовниц, а нередко и детей от них (помимо детей от законных жен), и фактически живут на два дома. С другой стороны, у некоторых замужних женщин тоже есть длительные и устойчивые любовные связи «на стороне», но с мужьями они почему-то не разводятся. Значит ли это, что следует официально разрешить двоеженство и двоемужество? 

Геи и лесбиянки могут считать однополые пары браками и семьями. Это их дело. Но гетеросексуальное большинство не обязано во всем с ними соглашаться. 

Семейный кодекс Российской Федерации разрешает составлять брачный договор (контракт), но, в отличие от западных стран, наши законы не предусматривают договоров о «гражданском партнерстве» даже для сожителей разного пола. Однако ситуации, в которых однополые партнеры видят ущемление своих прав по сравнению с законными гетеросексуальными супругами, вполне разрешимы и при действующем законодательстве. Партнеры могут составлять друг на друга завещания и доверенности. Если они вместе приобретают движимое или недвижимое имущество, то могут оформить эту собственность, как долевую, чтобы в случае разрыва отношений между ними ее можно было разделить. Если один из них хочет взять фамилию другого, то и это не исключено: люди меняют фамилии не только по причине вступления в брак. Но однополый союз не должен называться ни браком, ни семьей, и не может давать права на усыновление.

Государство не отбирает у лесбиянок детей, рожденных ими от искусственного оплодотворения, от случайной связи или от брака, в котором они жили, пока не сменили или не «осознали» свою сексуальную ориентацию. Даже их бывшим мужьям трудно добиться этого, поскольку судьи часто разделяют мнение большинства людей, что после развода ребенок должен остаться у матери.

Если причиной развода была лесбийская связь жены с другой женщиной, то преимущественное право на детей должен иметь отец, а не мать. Но не так уж много мужчин пожелают воспользоваться этим правом. Ведь далеко не каждый из них желает воспитывать детей в одиночку, и не все надеются найти детям добрую и заботливую мачеху.  Решить эту проблему труднее, чем изменить законы и судебную практику в отношении споров между бывшими супругами о том, с кем из них останутся дети.     

Но почему общество должно передавать детей, рожденных гетеросексуальными женщинами, на усыновление людям, поддерживающим однополые отношения, от которых никто родиться не может? Они говорят, что их ориентация предопределена природой. Если это так, то природа запрограммировала их на бездетность. Правда, очень многие из них вовсе не бесплодны и вполне могли бы иметь потомство в гетеросексуальных браках. Но они либо не вступают в такие браки, либо вступают, но дело кончается разводом.

Детей, оставшихся без родителей, не всегда хватает и для гетеросексуальных супругов, желающих их усыновить. Для этих детей лучше иметь приемного отца и приемную мать, чем двух приемных отцов или двух приемных матерей, поведение которых может стать примером для ребенка.

В одной семье не может быть двух отцов или двух матерей. В некоторых семьях ребенка воспитывают мать и сестра матери. Но мамой он зовет только мать. Мамину сестру он называет тетей, кем она на самом деле ему и приходится. Если мать жива и не лишена родительских прав, то ее сестре вовсе не требуется усыновлять ребенка. Если же место этой сестры занимает лесбийская подруга матери, то для ребенка она выступает в роли той же самой тети. Зачем же тут усыновление?   

Бывает, что о ребенке заботятся как родной отец, так и отчим. Но у него есть также и мать. Если она и отчим не возражают, то отец может брать к себе ребенка на выходные, ездить с ним в отпуск и т.д.  Однако отец и отчим не являются членами одной семьи.

То же самое относится к матери и мачехе в тех редких случаях, когда после развода ребенок остался с отцом, отец вновь женился, но мать продолжает принимать активное участие в жизни ребенка.

Демократия – это власть большинства при учете интересов меньшинств и защите их от дискриминации. Однако и меньшинства, в том числе и сексуальные,  должны проявлять уважение к большинству, считаться с его позицией и не навязывать ему свою волю. Если они пытаются сломать и перекроить в угоду себе социальные институты брака и семьи, обеспечивающие воспроизводство населения и воспитание новых поколений, то российское общество должно проявить здоровый консерватизм и защитить эти традиционные институты от антисемейной революции.  Иначе оно просто не выживет.

Источник: РИСИ

Комментарии (0)

    banner

    Новости

    Публикации