Как соцзащита Москвы делает из детей сирот, или "мать" - это лечится...

Как соцзащита Москвы делает из детей сирот, или "мать" - это лечится... Фото: АРКС
Информация о якобы "расчленённом ребенке, убитом собственной матерью и находящемся в квартире" становится в столице распространённой технологией
Информация о якобы "расчленённом ребенке, убитом собственной матерью и находящемся в квартире" становится в столице распространённой технологией, позволяющей полиции по делам несовершеннолетних без проблем беспрепятственно: 
 
- вламываться в любое время дня и ночи в любое частное жилище;
- забирать ребенка как "безнадзорного", не оставляя родителям никаких документов;
- не ломать голову, чтобы придумать повод для изъятия ребенка, хоть как-то напоминающий "угрозу жизни  и здоровью", как того требует Семейный кодекс РФ,
- спокойно передать его дальше в цепкие лапы социальных служб, чтобы те методично навязали свое социальное сопровождение родителям, а потом занялись его "семейным устройством" в чужую семью,

ДАЖЕ
 
если проблема этого ребенка - всего лишь пропуски уроков в школе, как в этом случае.
 
В столице идёт формирование новой преступной связки между всеми службами "разрушения семей" - бесчеловечной по сути и беззаконной по несоответствию федеральному законодательству. 

Очередного маленького москвича забрали от матери и опять оформили как "безнадзорного" - за прогулы в школе.

Даже после того, как непьющую мать вынудили к социальному сопровождению - пройти "индивидуальную профилактическую работу", отходить вместе с алкоголичками на какие-то встречи с психологом, начальник органа социальной защиты населения одного из районов города Москвы цинично сообщила матери о том, что сына ей не вернут, а документы не предоставят. 

А то, что она, обессилевшая от бесплодных усилий и отчаяния, все еще любит своего сына, требует защиты его прав даже в приюте и борется за его возвращение на свободу - это просто не что иное как психиатрия, которую нужно медикаментозно лечить:

 

2016-04-02_21-01-40.png 

(Документ имеется в распоряжении РИА "Иван чай")

Мать рассказывает историю того, как у нее украли ребенка:

"Началось все с августа, сын заболел, в деле есть справка. Болел с 9 августа по 18 сентября 2015 года. Потом у него были пропуски школы без справок, потому что он то болел, то жаловался на одного мальчика, который его сильно бил, то переживал, что его унижает учитель и не реагирует на его жалобы, а наоборот, говорит: «Не мешай вести урок, дебил!» - вместо того, чтобы навести порядок.

Этот учитель уже не первый раз становился объектом жалоб: родители детей уже устали на него жаловаться, даже писали открытое обращение на сайт школы, так как он открыто унижает детей, называя их «дебилами», «мудаками», «вы самый тупой класс» и пр.

Школа до сих пор мер не приняла.

В октябре 2015 я начала бить тревогу, так как поняла, что мой сын увиливает от школы, придумывая новые и новые предлоги туда не ходить.

Я всегда стараюсь всё решить так, чтобы не навредить психике ребенка, поэтому я его не наказывала, а обратилась за помощью к батюшке отцу Димитрию: он хорошо влиял на моего сына, много с ним беседовал, объяснял, почему необходимо ходить в школу и просто говорил с ним про жизнь.

Попутно я нашла хорошего психолога, с которым мы вместе начали работать над проблемой сына.

Но проблему решить мы с ним не успели.

10 ноября 2015 в 9:00 к нам стали долбить в дверь.

Я подошла к двери: там стояла толпа людей.

Я спросила: "Кто вы?"

Они мне ответили, что разыскивают моего сына, что, мол, поступило заявление, что его убила мама и расчленила.

Я испытала шок.

Я представилась другим человеком и сказала: «Их нет дома».

Потом быстро разбудила сына и сказала: «Доигрался. Одевайся быстро».

Тем временем в дверь продолжали долбить, угрожая выломать её. Мы были с сыном сильно напуганы.

Сын, побежав спросонья в ванную, надел на себя первую попавшуюся одежду, которую тут же схватил из грязного белья,

Я в это время искала выход. Из-за того бреда насчет «расчленёнки», который они несли, я поняла, что все может очень плохо кончится – что сына просто заберут и причинят ему тяжелейшую психологическую травму.

В это время эта толпа за дверью вышла на улицу, это дало нам возможность выйти из квартиры. Но на улице мы с ними столкнулись, и, сама не понимаю, зачем я это сделала, я к ним подошла и сказала: «Вот ребенок, не расчлененный, живой и здоровый».

Мои плохие предчувствия меня не обманули. Они настояли, чтобы мы сели в полицейскую машину.

И нас отвезли нас в участок. Там они составили акт и вызвали «Скорую».

В полицейском участке я хотела поговорить с сыном, хотела отойти с ним в сторону. Но женщина в форме почему-то обращалась с нами как с преступниками: она сильно толкнула сына в грудь, от чего он скорчился от боли.

Я отпустила его руку, испугавшись, что женщина в форме продолжит избиения. На самом деле я просто его уговаривала, чтоб он был спокоен и не нервничал.

Пришли в участок сотрудники местной опеки, с которой мы уже были знакомы. Я им доверяла и обратилась к ним за помощью, так как была в состоянии шока. Они мне предложили: «Пиши, что ты ляжешь в больницу, а сын пусть пока побудет в приюте».

Я находилась в состоянии шока, не понимала, что мне делать и сдуру написала все это под диктовку сотрудника опеки.

Причем она настаивала, чтобы я писала, что прошу взять мальчика в приют на 6 месяцев. Я не соглашалась, говорила, что хотя бы на полтора. Но в итоге она сказала: «Пиши на три месяца».

Сыну тоже дали написать какое-то заявление, его также целиком продиктовала сотрудник опеки.

Далее приехала «Скорая» и после осмотра отвезли сына почему-то в инфекционную больницу в Свиблово, куда помещают беспризорных детей, хотя у него московская прописка и обычный медицинский полис.

Далее начались мытарства.

Потом меня постоянно шантажировали этим моим «добровольным» заявлением, хотя, как выяснилось, и в больницу, и в сиротский приют сын был направлен по акту полиции по делам несовершеннолетних как «безнадзорный», а не совсем не по заявлению.

Каждый день я приходила и в больницу, и потом в приют.

Я отстаивала права сына как могла и постоянно выясняла отношения и жаловалась.

Когда сын заболел, его больного водили в школу с кашлем и температурой.

Есть свидетельство учителя. Каждый день мне приходилось после школы упрашивать, чтобы сыну дали возможность поспать, так как он спал на раскладушке в холле и своей кровати не имел.

В опеке произошел скандал: я пришла, чтобы мне разрешили встречи с сыном, разрешили брать его на прогулки, так как в опеке многие меня знали с детства.

Я пришла туда за помощью, как к близким людям, а вместо помощи встретила злорадство и издевательство.

Я не сдержалась, послала их, пожелала, чтобы они все сдохли и кинула перед собой бутылку пепси-колы, от чего она подпрыгнула и стала пениться.

Свидания мне не разрешили, но я всё равно ходила и хожу к сыну каждый день.

Я вожу его в школу и привожу из школы без сопровождения. Всегда привожу во время.

На последнем консилиуме, который проходил в приюте, сына домой опять не отпустили.

Все в один голос просили сотрудника опеки, чтобы сына отпустили домой, но он уперся, что настаивает на моём медикаментозном лечении у психиатра - за фразу, которую я сказала тогда в опеке и, кстати, даже не в его присутствии. Еще он говорил, что в нашей квартире необходим ремонт, так как был пожар.

Что касается разрешения на встречи с сыном, то мне его опять не дали, аргументируя тем, что я якобы увезу и спрячу сына. Хотя я водила сына в школу 3 месяца, и у меня много раз была возможность его спрятать.

Зачем я буду вредить ребенку, когда всё можно решить законно?

В приюте я общаюсь с сыном в присутствии специалиста, и, конечно, это не то общение, которое нам нужно.

В присутствии специалистов он не может ни подурачиться, ничего не может.

На данный момент нам разрешена 45 минут встреча и 15 мин по телефону перед сном. Нам этого катастрофически мало. Но мне это аргументируют тем, что «из твоего сына сделают мужика, что мама ему не нужна».

Также мне сын говорит, что в приюте ему постоянно внушают, что мама ему не нужна.

На новогодних каникулах к моему сыну постоянно приставал неадекватный мальчик с предложениями сексуального характера. Сын его боялся, не спал по ночам, жаловался.

Мы жаловались вместе, но единственное, что сотрудники смогли сделать - это расселить детей по разным комнатам и накачивать того мальчика таблетками, чтобы он ночью спал.

Вместо помощи мой сын получил кучу психологических травм. Это отказываются признавать. 

Но меня за это считают чокнутой: за то, что я жалуюсь и требую.

Я не знаю, как быть дальше, просто бессилие.

В приюте якобы договорились с депутатом или ещё с кем-то, что нам с сыном в квартире сделают ремонт. Но я не верю, что это будет скоро. Скорей затянется месяца на три, если не больше. 

Мы не выдержим с сыном ещё три месяца этого ада."

 
Комментарий РИА ИВАН ЧАЙ:
 
Когда мать сообщала эту информацию, у нее еще не было письма, подписанного начальником социальной защиты населения своего района, в котором её известили, что сына ей возвращать не намерены, а наоборот, будут подавать в суд заявление, чтобы ограничить ее в родительских правах. 

Обычно через 6 месяцев следующим шагом следует лишение родительских прав, поскольку те немыслимые требования, которые безосновательно предъявляют сотрудники "служб разрушения семьи", выполнить все равно невозможно.

Например, как и в этом случае: невозможно вылечить медикаментозно любовь матери к сыну и ее тревогу за его здоровье и благополучие.


psiho1.jpg
 
P.S. У матери есть справка из психоневрологического диспансера об отсутствии заболеваний.





Источник: РИА Иван-Чай

Комментарии (0)

    banner

    Новости

    Публикации